еще чего вспомню.
Глава 27
— Мам, мне здесь делать нечего — все задачи выполнены, планы закончились, — мягко убеждал я маму за завтраком написать совершенно нелепую с высоты моих достижений на ниве строительства социализма вещь — заявление на окончание школы экстерном.
Родительница у меня умная, и сразу поняла, что тут что-то не так — сам ведь ее в свое время отговаривал. Пришлось объяснить, что в ноябре, после поездки на фестиваль в Японию, я в Москву не полечу, оставшись на Дальнем Востоке — первая очередь «города-сказки» как раз будет готова.
— И для того, чтобы развиваться и расти над собой, мне нужны новые вызовы и новые задачи — здесь, в европейской части СССР, я этого не найду. А там — непаханое поле, тут тебе и БАМ, и туризм, и развитие агропромышленного комплекса, и ряд вкусных вариантов взаимодействия с азиатскими соседями — в том числе и свободные экономические зоны. Пойми, пожалуйста — здесь у меня оставаться единственная причина — это ты и младшие. Но они еще, извини, в штанишки какают, и если я через два-три года вернусь, мы легко подружимся — они как раз станут разумными. Ну а тебе не скучно без меня будет — вон нас теперь сколько, целый совхоз друзей да родственников. Отпусти меня, пожалуйста — мне это очень-очень нужно.
Грустно вздохнув, она тепло мне улыбнулась:
— Быстро ты растешь, Сережка. Куда торопишься?
— Тороплюсь набрать как можно больше жизненного опыта из разных сфер к моменту, когда займу пост Генерального секретаря, — честно ответил я. — Кроме того — нарабатываю личный политический капитал, как внутренний, так и внешний. У нас в восьмидесятых время будет условно-опасное: трансфер власти от Юрия Владимировича временному правителю, который мне стул погреет до достижения мной потребного по конституции возраста. «Временщик» уступать место может и не захотеть, и я к тому времени должен быть достаточно мощным и обрасти такими связями, которые позволят нехорошего человека из Кремля вытряхнуть без кровопролития и ко всеобщему ликованию.
— Послал бог сыночка, — вздохнула мама еще горше.
— Сережка дело говорит, — присоединился к уговорам дед Паша. — План с самим, — указал наверх. — Согласован, одобрен. Маршрут мы Сережке пока в силе обеспечим, но мы — не вечные, однажды ему все в свои руки брать придется. Прости, Наташ, я сейчас страшную вещь скажу, но остановиться Сережка себе позволить не может — его сожрут. А вперед — имеет все шансы в Кремле осесть. Разве из него плохой Генсек получится?
— Самый лучший, — подарила мне мама любящую улыбку. — Боюсь я.
— И я боюсь, — поддакнул я. — И дед Юра боится. И она, — указал на Вилку. — И он, — указал на деда Пашу.
— Я уже в этой жизни ничего не боюсь, — буркнул он.
— А папа Толя при мне Министром сельского хозяйства будет сидеть, — добавил я.
Судоплатов-младший захлебнулся чаем.
— Кто, если не мы! — хлопнул его по плечу дед Паша, даровав тем самым отцовское благословление.
— Вот и я о том же, — подтвердил я. — В себе я уверен, план — на десятилетия вперед. И он уже успешно воплощается в жизнь. Дальше только лучше. А левый придурок может все, что мы тут в кровавом поту поколениями строили, бездарно просрать.
— Не ругайся за столом! — сделала внушение мама.
— Извини, — послушно принял я виноватый вид.
— Чего уж тут, — вздохнула она. — Езжай с легким сердцем, Сережка, ты прав — мне не скучно будет. Но обязательно возвращайся живым и здоровым, понял?
— Обязательно! — пообещал я.
Я же не идиот в начале пути помирать.
* * *
К Андроповской даче (официальная, в наследство от Брежнева доставшаяся, со свежим ремонтом, гостевым домиком, домом для слуг и окруженная высоким забором) мы приехали целым кортежем — в сопровождении «девятки» и солдатиков. Без пяти минут войсковая операция! У дачи периметр безопасности тоже обеспечивается, и даже над дачей — вертолеты летают. И по делу — врагов у товарища Андропова как грязи, и, если они увидят возможность, используют не задумываясь. Режим «чилл» для правителя возможен только в случае если он живет по принципу «я не трогаю вас, а вы — меня. Давайте на охоту сходим?».
Въехали в ворота, охрана открыла нам двери. Ну в «Таблетке» приехали, ну и что? Могу я немного поюродствовать? Нам «членовозов» не положено! Выбрались под жаркое полуденное солнышко и поздоровались с родней.
— Привет, деда!
— Привет, дядь Игорь!
— Привет, теть Жень!
— Привет, теть Ир!
— Привет, теть Тань!
Последняя — жена дяди Игоря. Деточек на ивент решили не брать, я — исключение.
Хозяин дачи устроил нам экскурсию — здесь то, здесь это, а вот тут Женечка розы посадила, ух какие красивые! А тут вот Ирочка теплицу разбила, помидорки-перцы выращивает для души, за обедом попробуем. Далее зашли в дом и расселились по комнатам второго этажа. Мой белый рояль все еще со мной, равно как и Виталина — мы тут аж на все выходные.
— Богато живет товарищ Генсек, — улегся я на пушистый ковер.
— Мягковато, — усевшись на перину, поморщилась Вилка.
— Будет нам ритм саботировать, — поддакнул я и получил в лицо подушкой.
Сунув ее под голову, спросил:
— Видела бошку медвежью над камином?
— В гостиной-то? Видела. Тяжелое наследие браконьера Леонида Ильича.
— Оно самое! — гоготнул я. — Но членов Политбюро, наверное, впечатляет — такая-то преемственность!
Тем временем Виталина поднялась и подошла к стене, посмотрев на довольно пристойный пейзаж засеянного созревшей пшеницей поля:
— Н. Щелоков, — указала на скромную, мелкую подпись.
— Подарок получается, — хмыкнул я.
— Неплохо рисует-то, — отметила девушка.
— И тем хуже для всех нас — навык трудозатратный, взращивается годами. Прикинь сколько он времени на это убивает? На Министерской, блин, должности, где по идее пахать по двадцать часов в сутки должен. В гостиной тоже какие-то картины висят, проверим — стопудово и там подарочек найдется.
Постучали в дверь, я открыл и принял от незнакомого «дяди» наш с Вилкой чемодан и тубус с планом «города-сказки». С утра успел добавить туда здоровенную теле-киностудию, контент для телеканала и кино снимать. Люблю когда все под рукой!
Переоделись из дорожно-парадного в домашне-парадное (Вилочка снова в пошитом мамой платье с запа́хом) и отправились на точку сбора — в столовую. Вечером во двор перейдем, как прохладно станет — жарища на улице жуткая.
Прибыв на место, обнялся с накрывающей на стол Клавдией Ильиничной — так при деде поварихой и осела, получается — поздоровался с остальными дамами в униформе и подкатил к курящему в форточку дяде Игорю:
— Дядь Игорь, поехали со мной под Хабаровск в ноябре, мне очень нужен честный МИДовец.
— Честных у нас как грязи! — фыркнул он, выпустив дым через ноздри.
— Честность разная бывает, — улыбнулся я. — Вот японский наш посол, например, честнейший человек, с незапятнанной честью и по службе к нему никаких нареканий нет. Словом — посол Олег Александрович хороший, годный, но однажды прямо нехорошую фразу обронил, когда мы с ним про эмиграцию разговаривали, цитирую: «ведь может же советский человек выбрать себе новую родину».
— Олег Александрович — настоящий дипломат, и старается к каждому вопросу подходить с пониманием, — пожал плечами дядя Игорь. — Ты меня на его место прочишь? — подозрительно покосился на меня.
— В будущем разве что, — пожал я плечами. — Но пока только ответственным за связь с иностранными инвесторами в свободные экономические зоны — они там рядом с нами будут. Подумай, работа интересная, все лучше, чем в Москве сидеть. Полторы тысячи рублей зарплаты, премия в валюте с возможностью выписывать буржуйские товары из каталога, квартира в пять комнат, машина на выбор, гараж и дача, — выкатил стандартный соцпакет для моих миньонов высшего ранга.
— Кто тут моего мужа морально разлагает⁈ — с жизнерадостным упреком появилась в столовой одетая в черное, маминой работы платье (по меркам шила, как раз для этого вечера, в подарок) тетя Таня.
— По ответственности и регалии, — с улыбкой ответил я. — Вам очень идет, теть Тань.
— Платье сказочное, — она изобразила стандартную пантомиму «женщина любуется обновкой». — У твоей мамы — огромный талант.
— Мы с ней захват рынка высокой моды в мировом масштабе планируем, — похвастался я.
— Даже не сомневаюсь, что получится, — хихикнула она. — Мне бы такую фигуру как у тебя, Виталинка, — сделала комплимент товарищу капитану.
— Не прибедняйся, — не осталась та в долгу, рассмотрела тетю Таню повнимательнее. — Шикарно сидит.
Та с намеком посмотрела на мужа.
— Ты у меня самая красивая, — послушно отвесил он комплимент.
Далее в столовой появились тетя Женя и тетя Ира, почти сразу —
